Повертит Ванька товар, потрет меж пальцев сукно, проведет ногтем по лезвию топора, вздохнет. Хорош товар, да дорог. Нахлобучит Ванька картуз на голову и айда за порог.

- Милости просим. Приходите еще. Мы завсегда гостям рады, рассыпаются приказчики, сальными глазками по лицу мажут. А как дверца хлопнет, выматерятся вдогонку с досады, под ноги плюнут да каблуком растопчут.

- Ну, скряга. Ну, куркуль! Чтоб ему ни дна ни покрышки!..

Но Ванька этого не слышит и шагает себе дальше, от счастья и довольства лопается. И, честно говоря, идти ему домой не очень чтобы хочется. Что дома - печка стылая, жена нелюбимая да чугунок пустой! Правда, еще бычок, корова да медяки...

Придет Ванька домой, а на дворе, за плетнем, мальцы его по пыли да лопухам катаются, кулаками друг дружку мутузят - только холстина трещит да кровь во все стороны брызжет.

- А ну, цыц! - кричит Ванька.

Да разве его услышишь! Ругаются мальцы, хрипят, головами стукаются, глазищами сверкают. Совсем озверели. Посторонний не суйся - зашибут. Что делать?

Возьмет Ванька дрын потолще, поздоровей и ну кучу наколачивать - по плечам, по спинам, по головам дурным. Куда попадет. Только треск стоит. Заорут пацаны, известное дело тяжела отцова рука. Распадется куча.

- Чего бузите? - спрашивает Ванька, а сам на младшего сына глядит, у которого рубаха в двух местах исполосована. И рубаха, главное дело, почти новая - трех годов еще не носит.

- Мы это, играли, а я монетку нашел. Вот. А они, это, монетку забрать захотели. Зуб мне совсем вышибли... - жалуется младший, на дыру от зуба пальцем показывает и кулаком братьям грозит.

- А чево он врет-та? - ругаются братья. - Чево врет?! Это мы монетку сыскали возле церквы. Это наша монетка. А зуб он сам себе вышиб, когда из-под кур яйца воровал! Мы точно знаем!