Пьянеет Ванька, и тятька пьянеет.

- А еще я тебе борону дам и перину пуховую, так ты мне, Ванька, понравился. А еще пуд сухого гороху и самосаду сколько в карманы влезет...

Мать в соседней комнате с досады коленками о пол стучит и в щелку кашляет:

- Ну их, баб этих противных, - машет тятька рукой на дверь, - дуры они раздуры, чтоб их на куски разорвало всех! - и льет себе еще водки в кружку.

Так и сговорились.

Под лето свадебку сыграли. Всю ночь мать невесту белилами да румянами мазала, да в холсты цветные выряжала. В общем даже ничего невеста вышла, не хуже других. Гости, как положено, пили, ели, "горько" кричали, каблуки об пол отбивали. А как разошлись хозяева стали приданое считать. Тятька хоть и пьян был до бесчувствия, а дело помнил. Лишней ложки не дал, ни на зернышко не просчитался. Выволок приданое во двор, сбросал на телегу. "Будьте счастливы", - сказал молодым, перекрестил, да и вытолкал со двора. А мать причитает, слезами обливается, очень ей жалко в чужие руки бычка да перину отдавать.

Поехал Ванька по главной улице. А как до трактира доехал, так ничего у него не осталось, только жена, деревянный плуг, порты да балалайка.

Поплелся Ванька обратно, чтобы жену родителям возвернуть. А те открывать не желают, из-за ворот кричат:

- Ты ей теперича законный муж, ты с ней и возись. А нам она хуже горькой редьки надоела. Ступай себе.

- Да куда я пойду? Хозяйства у меня нет, дома нет, одна жена уродина, плуг да балалайка!

- А это уже нас не касается. Прощевайте покеда. А как народится у вас дите, приходите, мы ему медовый пряник подарим и погремушку из рыбьего пузыря.

- А вот никуда мы отседа не пойдем! - озлился Ванька. - Вы, тятька, мне землицы обещались отрезать, да обманули. И я через то жениться отказываюсь! Забирайте свою уродину обратно или давайте земельки обещанной.